Рэйчел всегда представляла свою свадьбу тихой и камерной. Она и Ники договорились: лишь самые близкие, простой обмен кольцами в уединённом лесном домике его родителей. Место, о котором жених отзывался с теплой усмешкой, как о «скромном старом убежище». Родителей Ники она не видела ни разу — он объяснял это их замкнутым характером и жизнью вдали от города.
Дорога казалась бесконечной. Лес сгущался за окнами машины, поглощая последние признаки цивилизации. Когда навигатор объявил о прибытии, Рэйчел замерла. Вместо ожидаемого бревенчатого строения среди сосен возвышался поразительный модернистский особняк. Стекло, бетон, острые углы — сооружение выглядело инопланетным кораблем, приземлившимся в чащу. «Это тот самый домик?» — выдохнула она. Ники лишь пожал плечами, избегая её взгляда: «Они немного его расширили».
Внутри царила подготовка к чему-то грандиозному. По белоснежным залам сновали десятки людей в безупречных нарядах. Рэйчел услышала обрывки фраз о «списке гостей», «фуршете на террасе» и «более чем ста персональных приглашениях» со стороны семьи жениха. Её «скромная церемония» превратилась в масштабное светское мероприятие, о котором её просто не поставили в известность.
Но больше числа гостей Рэйчел смутило поведение семьи Ники. Его мать, элегантная женщина с ледяной улыбкой, сжала её руку в долгом, оценивающем рукопожатии. Отец, не сводя с неё пронзительного взгляда, задавал вопросы не о ней, а о её родственниках, об их «истории». Разговоры обрывались, стоило ей войти в комнату. Родственники Ники общались между собой нарочито громко, но их шутки казались вымученными, а взгляды — полными скрытого напряжения. Она ловила на себе быстрые, недобрые взгляды, которые мгновенно сменялись слащавой любезностью.
Вечером, бродя по бесконечным коридорам в поисках своей комнаты, Рэйчел случайно услышала разговор за приоткрытой дверью кабинета. Голос отца Ники, обычно бархатный, звучал резко и властно: «…всё должно пройти идеально. После завтрашнего обряда вопрос будет закрыт. Навсегда». В ответ чей-то незнакомый голос пробормотал что-то неразборчивое, и Рэйчел уловила лишь одно слово: «обязательство».
В своей комнате, больше похожей на номер люкса, она тщетно пыталась связаться с подругами. Телефон показывал полное отсутствие сигнала. За окном, в кромешной тьме леса, мелькнул и погас далекий огонек, будто чей-то фонарь. Сердце заколотилось. Всё здесь — этот подавляющий дом, эти странные, холодные люди, нарастающее чувство изоляции и тайны вокруг её собственной свадьбы — кричало об опасности. Она подошла к окну. Где-то внизу, на террасе, смеялись гости. Их смех донесся приглушенным и неестественным, словно плохо разученная реплика из пьесы. Рэйчел поняла: завтра произойдет не просто свадьба. Произойдет что-то ужасное. И она, похоже, является центральной фигурой в этом чужом, пугающем сценарии, о котором ей никто не рассказал.
