В этом странном мире правосудие вершится необычным способом. Тех, кто нарушил закон, не сажают в тюрьму. Вместо этого их отправляют на передовую бесконечной войны. Их приговор — сражаться. Они становятся бойцами штрафных легионов, щитом человечества против полчищ демонов, хлынувших из разломов реальности.
Смерть здесь — не избавление. Это лишь короткая пауза. Магия древнего ритуала возвращает павших обратно в строй, смывая воспоминания о последней гибели, но не освобождая от долга. Они воюют снова и снова, пока их приговор не истечет. Если он вообще истекает.
Ксайло, осужденный за преступления, о которых теперь лишь смутные отголоски в памяти, служит в Девятом легионе, отряде 9004. Его мир — это грязь окопов, звон клинков о хитин и вечный запах серы и крови. Он сражался, погибал и возвращался столько раз, что потерял счет. Целью стало простое выживание от одного боя до следующего.
Все изменилось в одну из редких, зловеще тихих ночей на разоренных землях Плачущих равнин. Когда Ксайло патрулировал руины древнего храма, он не нашел демонов. Вместо этого перед ним предстало видение. Воздух затрепетал, и в лунном свете материализовалась фигура. Это была женщина, но ее сущность была не от мира сего. От нее исходило мягкое сияние, а в глазах плескалась грусть древних звезд.
— Я — Теоритта, — прозвучал ее голос, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков, отзывающийся прямо в душе. — Богиня Забытых Клятв и Хранительница Равновесия. Моя сила иссякает, и мои сестры отвернулись от меня. Мне некому доверить свою защиту.
Ксайло, привыкший ко лжи и предательству, сжал рукоять меча. Боги? Они давно оставили этот мир на произвол судьбы. Зачем одной из них понадобился такой, как он? Осужденный. Пушечное мясо.
— Почему я? — хрипло спросил он, не выпуская оружия. — Ищи героя. Рыцаря. Кого угодно, но не штрафника.
Теоритта приблизилась, и ее сияние коснулось его поцарапанной кирасы. — Потому что герои ищут славы. Рыцари служат долгу. Они сломаются, увидев истинную цену того, что я охраняю. А ты… ты уже сломан. Ты знаешь цену жизни и смерти как никто другой. Ты не боится снова умереть. Ты боишься потерять причину, чтобы снова жить. Я дам тебе эту причину.
Она протянула руку. В ее ладони лежала не брошь и не амулет, а маленький, тускло мерцающий осколок, похожий на слезу из темного стекла. — Встань на мою защиту, Ксайло из Легиона 9004. Защити последний осколок моей истинной сущности. Не для вселенной. Не для человечества. Для меня. А я… я попытаюсь найти способ разорвать цикл, что приковал тебя к этой войне.
В его мире не было места доверию. Только приказы, сталь и магия воскрешения. Но в ее словах не было приказа. Была просьба. И впервые за бесчисленные жизни смертей перед ним замаячила не просто цель выжить, а нечто большее. Что-то, ради чего можно было бы сражаться не по принуждению, а по выбору.
Он посмотрел на осколок, затем в ее глаза, полные тихой мольбы и древней силы. Воздух сгустился, и с далеких холмов донесся знакомый, леденящий душу вой демонического рога. Тишине пришел конец.
Медленно, почти против своей воли, Ксайло опустил меч. Он не взял осколок. Он лишь кивнул, один короткий, резкий кивок осужденного, принявшего самую невероятную миссию во всей своей нескончаемой жизни.
— Ладно, — просто сказал он. — Покажи, что охранять.
И в тот момент, когда его пальцы сомкнулись на рукояти меча, готовясь не к карательной операции, а к личной охране, судьба всего Легиона 9004, а может, и ход всей войны, сделали тихий, необратимый поворот. Штрафник стал клятвопреступником для системы, чтобы стать последним щитом для богини. И их с ней путь только начинался.
